Неточные совпадения
— Мне кажется, однако ж, —
сказал председатель, — вы бы тоже повалили
медведя, если бы захотели выйти против него.
— Вы даже, может быть, и совсем не
медведь, —
сказал он. — Мне даже кажется, что вы очень хорошего общества или, по крайней мере, умеете при случае быть и порядочным человеком.
— Я думаю, надо иметь большую силу для охоты на
медведей, —
сказал Алексей Александрович, имевший самые туманные понятия об охоте, намазывая сыр и прорывая тоненький, как паутина, мякиш хлеба.
— А нынче Архип был, говорил, что лосей пропасть в Прудном и два
медведя, —
сказал Чириков.
— А ведь всё-таки жалко, что этих двух
медведей без вас возьмут. А помните в Хапилове последний раз? Чудная была бы охота, —
сказал Чириков.
— Да, да! — говорил он. Очень может быть, что ты прав, —
сказал он. — Но я рад, что ты в бодром духе: и за
медведями ездишь, и работаешь, и увлекаешься. А то мне Щербацкий говорил — он тебя встретил, — что ты в каком-то унынии, всё о смерти говоришь…
— Да, вот растем, —
сказала она ему, указывая главами на Кити, — и стареем. Tiny bear [Медвежонок] уже стал большой! — продолжала Француженка смеясь и напомнила ему его шутку о трех барышнях, которых он называл тремя
медведями из английской сказки. — Помните, вы бывало так говорили?
— Никакой. Напротив, ребенок может убить
медведя, —
сказал он, сторонясь с легким поклоном пред дамами, которые с хозяйкой подходили к столу закусок.
— А вы убили
медведя, мне говорили? —
сказала Кити, тщетно стараясь поймать вилкой непокорный, отскальзывающий гриб и встряхивая кружевами, сквозь которые белела ее рука. — Разве у вас есть
медведи? — прибавила она в полоборота, повернув; к нему свою прелестную головку и улыбаясь.
— Я советую тебе, друг мой, съездить с визитом к губернатору, —
сказал он Аркадию, — ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к властям на поклон, а просто потому, что губернатор порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним обществом… ведь ты не
медведь, надеюсь? А он послезавтра дает большой бал.
Но тяжелая туша Бердникова явилась в игре Самгина
медведем сказки о том, как маленькие зверки поселились для дружеской жизни в черепе лошади, но пришел
медведь, спросил — кто там, в черепе, живет? — и, когда зверки назвали себя, он
сказал: «А я всех вас давишь», сел на череп и раздавил его вместе с жителями.
— Кутили у «
Медведя» в отдельном кабинете, и один уездный предводитель дворянства
сказал, что он за полную передачу земли крестьянам. «Надобно отдать им землю даром!» — «А у вас есть земля?» — «Ну, а — как же? Но — заложена и перезаложена, так что банк продает ее с аукциона. А я могу сделать себе карьеру в Думе, я неплохой оратор». Смешно?
— Идем в «
Медведь», — требовательно
сказала Елена. — Я наглоталась пыли, но все-таки хочу есть.
Маша смотрела на него с изумлением и перевела слова его Кирилу Петровичу. Кирила Петрович ничего не отвечал, велел вытащить
медведя и снять с него шкуру; потом, обратясь к своим людям,
сказал: «Каков молодец! не струсил, ей-богу, не струсил». С той минуты он Дефоржа полюбил и не думал уж его пробовать.
— Как не помнить, —
сказал Антон Пафнутьич почесываясь, — очень помню. Так Миша умер. Жаль Миши, ей-богу жаль! какой был забавник! какой умница! эдакого
медведя другого не сыщешь. Да зачем мусье убил его?
— Здоров ли ваш
медведь, батюшка Кирила Петрович, —
сказал Антон Пафнутьич, вспомня при сих словах о своем косматом знакомце и о некоторых шутках, коих и он был когда-то жертвою.
—
Скажи, пожалуйста, — с такими словами она приступила к нему, — ты не свихнул еще с последнего ума? Была ли в одноглазой башке твоей хоть капля мозгу, когда толкнул ты меня в темную комору? счастье, что не ударилась головою об железный крюк. Разве я не кричала тебе, что это я? Схватил, проклятый
медведь, своими железными лапами, да и толкает! Чтоб тебя на том свете толкали черти!..
— Слово
сказать! — ревнул
медведь.
— Я учительница, но хотела бы на курсы, и меня не пускают. Не то что не пускают, они пускают, но надо средства. Дайте мне, и я кончу курс и заплачу вам. Я думаю, богатые люди бьют
медведей, мужиков поят — всё это дурно. Отчего бы им не сделать добро? Мне нужно бы только 80 рублей. А не хотите, мне всё равно, — сердито
сказала она.
Охота была счастливая, убили двух
медведей и обедали, собираясь уезжать, когда хозяин избы, в которой останавливались, пришел
сказать, что пришла дьяконова дочка, хочет видеться с князем Нехлюдовым.
— И зовете меня на помощь; думал, что пришла пора
медведю «сослужить службу», и чуть было не оказал вам в самом деле «медвежьей услуги», — добавил он, вынимая из кармана и показывая ей обломок бича. — От этого я позволил себе сделать вам дерзкий вопрос об имени… Простите меня, ради Бога, и
скажите и остальное: зачем вы открыли мне это?
— А я думал… —
сказал он с странной улыбкой, будто стыдясь своей слабости и вставая медленно и тяжело со скамьи, — что меня только
медведь свалит с ног!
— Какие бы ни были, —
сказал Тушин, — когда у вас загремит гроза, Вера Васильевна, — спасайтесь за Волгу, в лес: там живет
медведь, который вам послужит… как в сказках сказывают.
— Это, вероятно,
медведь, —
сказал Олентьев и стал заряжать винтовку.
Вот как-то пришел заветный час — ночь, вьюга воет, в окошки-то словно
медведи лезут, трубы поют, все беси сорвались с цепей, лежим мы с дедушком — не спится, я и
скажи: «Плохо бедному в этакую ночь, а еще хуже тому, у кого сердце неспокойно!» Вдруг дедушко спрашивает: «Как они живут?» — «Ничего, мол, хорошо живут».
Старче всё тихонько богу плачется,
Просит у Бога людям помощи,
У Преславной Богородицы радости,
А Иван-от Воин стоит около,
Меч его давно в пыль рассыпался,
Кованы доспехи съела ржавчина,
Добрая одежа поистлела вся,
Зиму и лето гол стоит Иван,
Зной его сушит — не высушит,
Гнус ему кровь точит — не выточит,
Волки,
медведи — не трогают,
Вьюги да морозы — не для него,
Сам-от он не в силе с места двинуться,
Ни руки поднять и ни слова
сказать,
Это, вишь, ему в наказанье дано...
— Как вам
сказать: и верю и не верю… Пустяки в нашей жизни играют слишком большую роль, и против них иногда мы решительно бессильны. Они опутывают нас по рукам и по ногам, приносят массу самых тяжелых огорчений и служат неиссякаемым источником других пустяков и мелочей. Вы сравните: самый страшный враг — тот, который подавляет нас не единичной силой, а количеством. В тайге охотник бьет
медведей десятками, — и часто делается жертвой комаров. Я не отстаиваю моей мысли, я только высказываю мое личное мнение.
— Пустое городишь, — сухо ответила Настя. — Играют же свадьбы «уходом», не мы первые, не мы и последние… Да с чего ты взял это, голубчик?.. Тятенька ведь не
медведь какой… Да что пустое толковать!.. Дело кончено — раздумывать поздно, — решительно
сказала Настя. — Вот тебе кольцо, вот тебе и лента.
— Думала я поговорить с ним насчет этого, да не знаю, как приступиться, —
сказала Манефа. — Крутенек. Не знаешь, как и подойти. Прямой
медведь.
— Хочешь, Михайло Иваныч, походы вместе на зайцев будем делать? —
сказал он
медведю.
— Я, папаша, пойду с ним сидеть на
медведя, —
сказал Павел почти повелительным голосом отцу.
— Он и есть, надо быть, —
медведь этакой! —
сказала Груша и поспешила захватить работу и встать с своего места.
«Oui, monsieur», [Хорошо, сударь (фр.).] —
сказала она с ужимкой и начала прибирать комнату, грациозно наклоняясь и каждым своим движением давая Лаврецкому чувствовать, что она считает его за необтесанного
медведя.
— Ага! —
сказал Рыбин и заворочался на стуле
медведем. — Вот. Я тоже, как дошел до этой мысли, — холодно стало.
— Ну, —
сказал хохол усмехаясь, — когда человеку сорок лет да он сам долго боролся с
медведями в своей душе — трудно его переделать…
— Будет! —
сказал Кольцо, следивший заботливо за детиной, — довольно пялить царскую кольчугу-то! Пожалуй, разорвешь ее,
медведь! Государь, — продолжал он, — кольчуга добрая, и будет Ермолаю Тимофеичу в самую пору; а этот потому пролезть не может, что ему кулаки мешают. Этаких кулаков ни у кого нет, окроме его!
— Ну, батюшка, Никита Романыч, —
сказал Михеич, обтирая полою кафтана медвежью кровь с князя, — набрался ж я страху! Уж я, батюшка, кричал
медведю: гу! гу! чтобы бросил он тебя да на меня бы навалился, как этот молодец, дай бог ему здоровья, череп ему раскроил. А ведь все это затеял вон тот голобородый с маслеными глазами, что с крыльца смотрит, тетка его подкурятина! Да куда мы заехали, — прибавил Михеич шепотом, — виданное ли это дело, чтобы среди царского двора
медведей с цепей спускали?
— Никита Романыч, —
сказал он, — отплатил ты мне сегодня за
медведя!
К числу дичи, как я уже
сказал, принадлежат не одни птицы, но и звери, как-то:
медведи, олени, кабаны, дикие козы и зайцы. Мне хорошо известны только зайцы, и о них-то я намерен поговорить теперь.
Подойдя к дормезу и обращаясь к своим товарищам — другим адъютантам, которые от инея, облепившего их с головы до ног, были похожи на белых
медведей, громко он
сказал...
Поздравила я моего ямщика.
«Зимовка тут есть недалеко, —
Сказал он, — рассвета дождемся мы в ней!»
Подъехали мы, разбудили
Каких-то убогих лесных сторожей,
Их дымную печь затопили.
Рассказывал ужасы житель лесной,
Да я его сказки забыла…
Согрелись мы чаем. Пора на покой!
Метель всё ужаснее выла.
Лесник покрестился, ночник погасил
И с помощью пасынка Феди
Огромных два камня к дверям привалил.
«Зачем?» — «Одолели
медведи...
Вот он идет раз, видит сидит в лесу при чищобе на пенечке бурый
медведь и говорит: «Мужик Афанасий травкой подпоясан, это я сам и есть коровья смерть, только мне божьих мужичков очень жаль стало: ступай,
скажи, пусть они мне выведут в лес одну белую корову, а черных и пестрых весь день за рога держут, я так и быть съем белую корову, и от вас и уйду».
Скажу только, что крыловский
медведь, оказавший услугу пустыннику, в моих глазах теряет всё свое звериное величие, бледнеет и обращается в невинную инфузорию, когда я вспоминаю себя в роли «услужливого дурака»…
Полковник мне не подал руки, сухо поклонившись. Проходя мимо
медведя, я погладил его по огромной лапе и
сказал...
Но зато ни один триумфатор не испытывал того, что ощущал я, когда ехал городом, сидя на санях вдвоем с громадным зверем и Китаевым на козлах. Около гимназии меня окружили товарищи, расспросам конца не было, и потом как я гордился, когда на меня указывали и говорили: «
Медведя убил!» А учитель истории Н.Я. Соболев на другой день, войдя в класс,
сказал, обращаясь ко мне...
Этим наш разговор и кончился. Я чувствовал, что старое забыто, и, прощаясь, при выходе из кабинета не мог не созорничать. Хлопая
медведя по плечу, я все-таки
сказал, как и тогда...
— Ладно. Про
медведя молчи, а я
скажу им, что мы в субботу на лосей едем, а у меня в Домшине берлоги обложены.
— Хорошо, нечего
сказать: драться, точно
медведь у берлоги… Это стыд перед образованными людьми…
Я думаю, что наши близкие ожидают чего-нибудь от этого торжества, но мне кажется, ничего не может быть, хотя по всем правилам следовало бы, в подражание Европе, сделать амнистию. У нас этого слова не понимают. Как вы думаете, что тут выкинет наш приятель? Угадать его мудрено, Н. П., как
медведь, не легко
сказать, что он думает. [Приятель, Н. П. и дальше —
медведь — Николай I.]
У Пепки были совершенно необъяснимые движения души, как в данном случае. Для чего он важничал и врал прямо в глаза? Павловск и Ораниенбаум были так же далеки от Пепки, как Голконда и те белые
медведи, которые должны были превратиться в ковры для Пепкиных ног. По-моему, Пепко был просто маниак. Раз он мне совершенно серьезно
сказал...